Юрий Дорохов: «Я постоянно нарушаю заповеди Божьи» - Личный гость - Тет-а-тет - Угол зрения - Будь V теме
Меню
Назад » » »

Юрий Дорохов: «Я постоянно нарушаю заповеди Божьи»

Редакция портала «Будь в Теме» открывает новую рубрику – Личный гость «Будь в Теме». И первым гостем новой рубрики - в преддверии Дня журналистики - стал известный пиарщик (в прошлом журналист) Юрий Дорохов.

Справка VT:

Дорохов Юрий – директор PR-агентства «Инсайт-Медиа». Родился в 1976 году в Воронеже в семье военных. До переезда в Казахстан работал на телевидении и радио, а также в газете «Коммерсантъ» и в журнале  «Эксперт-Урал». В 2007 году перебрался в Алматы. Работал шеф-редактором «Эксперт-Казахстан», замредактора Forbes – Kazakhstan, главным редактором журнала «Алау» (в партнерстве с российским «Огоньком»). Воспитывает двоих сыновей. В 2017 году вместе с друзьями запустил новый бизнес – производство ставней для окон.

Мы договорились встретиться с Юрой в кофейне Angel-in-Us. Еще на прошлой неделе в этом месте Юрий Дорохов проводил PR-практикум, который пришелся по вкусу требовательной алматинской публике. Да и руководитель кофеен Angel-in-Us Алишер Еликбаев любезно разрешил нам использовать свои заведения в качестве площадок для проведения интервью.

Юра на встречу опоздал. Ненамного, конечно – в рамках общепринятых алматинских норм – всего на 10 минут. Появился внезапно. В шортах, футболке. Кепка надвинута на глаза. Борода искрится в свете кофейных софитов. Сел. Залпом осушил полкружки латте и сразу же начал говорить. Мы проболтали с ним полтора часа. Юра периодически впадал в архаику – в смысле в историю (это неудивительно: по профессии Дорохов - историк). И мне то и дело приходилось возвращать его в реальность. Хотя делать это было не особо приятно. А все потому, что мой собеседник – блестящий рассказчик.

История с бородой

Несмотря на то, что я заранее подготовил основные вопросы, беседа началась не по сценарию. После обмена приветствиями, я поинтересовался у Юры, как он так быстро отрастил бороду, если на афише PR-практикума он был без оной? Юра ответил. И с этого начался наш разговор.

VT: Что для тебя значит борода? Зачем ты решил ее отрастить?

- Мне захотелось каких-то изменений. Внешних. Можно накачать бицухи, но это долго и тяжело. Бороду отрастить легче..

VT: Ну, можно, к примеру, постричься налысо…

- Это я тоже хочу сделать, но мне моя невеста категорически запретила.

VT: Татуировки на лбу, тоннели в ушах – много же вариантов.

- В позапрошлом году у меня произошли большие изменения в личной жизни, после чего я сделал себе две татуировки.

Юра закатывает рукава футболки, оголяя руки до плеч. На каждой из них – по огромной птице.

- Это вороны Одина. Вот это Хугин – Разум. Это Мунин – Память. Хугин смотрит вперед и говорит, Мунин – смотрит назад и помнит прошлое. Теперь, даже если я впаду в старческий маразм, у меня всегда останутся разум и память.

VT: И какая связь между личной жизнью и этими татуировками?

- Мне хотелось сделать из себя что-то новое. Стать другим человеком. Внешне. Зрительно. Никогда раньше такого не хотелось, а тут захотелось. Это раз. Во-вторых, Хугин и Мунин сидят на плече у Одина. И все что видят ему рассказывают. Это первые журналисты!

VT: А почему скандинавская мифология?

- У меня душа неровно дышит к мифологии северных народов – кельтов и германцев…

VT: Почему не славян?

- Я об этом думал. Но, видишь ли, у славян есть скандинавские корни. Славяне – как и любой другой народ – это сплав. По данным генетических исследований, славяне, которые живут севернее Москвы, генетически ближе к скандинавам, чем те, кто живет южнее. А славяне, которые живут южнее – генетически ближе к грекам и итальянцам. Видимо раньше было две разные группы, которые потом слились в одно целое. Такое часто бывает. Скажем, этнические турки генетически почти не отличаются от древних эллинов, которые в тех же местах жили раньше. То есть генетически люди практически не изменились, но это раньше были греки, а теперь стали турки. И к грекам у них отношение не очень хорошее. Язык другой, культура другая, религия тоже…

VT: То есть эти вороны появились у тебя, потому что ты из Воронежа и считаешь себя потомком скандинавов?

- Я отношу себя к русским. Но я знаю, что во мне течет и скандинавская кровь. И во мне течет и татарская кровь. И очень много. Ты на мое лицо посмотри –сразу же видно! Более того, в каждом из нас – кроме коренных африканцев – есть кровь неандертальцев. У нас примерно 2 процента генов неандертальцев. То есть наши предки дважды скрещивались с неандертальцами: один раз на территории современной Палестины, примерно 50-70 тысяч лет назад. Второй раз – на территории Европы. И мы от них взяли часть генов. У африканцев этих генов нет. А у нас есть. И, как считают ученые, возможно именно эти 2 процента генов обуславливают нашу предрасположенность к депрессии и курению табака. С другой стороны, как недавно выяснили, у неандертальцев были очень развиты зоны мозга, отвечающие за речь. Не исключено, что мы именно от них получили дополнительные речевые навыки, с помощью которых потом этих неандертальцев и уничтожили: возможно, нам было легче договориться друг с другом, чем им и мы были более социальными.

Это я к чему? Я знаю, что во мне есть частичка скандинавов и она для меня очень важна. Но еще больше мне понравилась идея, что эти вороны – первые журналисты. В «Старшей Эдде» есть такие слова:

Хугин и Мунин
над миром все время
летают без устали;
мне за Хугина страшно,
страшней за Мунина, —
вернутся ли вороны!

Я считаю – это первые журналисты. У меня первая профессия журналист, а вторая – пиарщик. Но я считаю журналистику более интересной профессией. Если бы можно было зарабатывать журналистикой, так как мне хотелось, я бы и дальше занимался журналистикой.

VT: Ты меня увел от сценария разговора.

- А, прости. Я всем говорю, что отрастил бороду, чтобы скрываться от кредиторов.

VT: А как твоя девушка воспринимает бороду?

- Поначалу ей не нравилось, но потом одобрила.

VT: Целоваться наверное щекотно ей?

- Я купил специальный триммер и подстригаю их над верхней губой.

VT: Рабочая зона?

- Ага. Минус бороды в том, что в ней еда иногда застревает. Но есть и плюсы – в горах мое лицо уже не так мерзнет как раньше.

Любовь к Родине не знает границ

VT: Давай вернемся к сценарию и начнем с инфоповода. Сегодня (в день нашей встречи) стало известно о переименовании аэропорта Астаны в Нурсултан Назарбаев.

- Ты нашел у кого спрашивать – у гастарбайтера!

VT: Ты – пиарщик в первую очередь. Так вот, ты как пиарщик, как оцениваешь этот шаг? С точки зрения имиджа странового и конкретно нашего президента — это обоснованное решение?

- Я скажу так: с точки зрения мировой практики – это не совсем стандартное решение. Потому что обычно аэропортам присваивают имя великих людей, после того как они отошли от дел. Президент – он, безусловно, центральная фигура в Казахстане, безусловно, человек, который повлиял больше чем кто-либо на историю Казахстана за последние 25 лет. И даже если брать всю историю Казахстана, то я думаю, он один из тех, кто повлиял на историю Казахстана больше, чем другие. Это невозможно отрицать. И я думаю, что он вполне заслуживает того, чтобы его именем назвали аэропорт. Но с точки зрения мировой практики, еще раз повторюсь, обычно это делается после того, как человек отходит от дел. Есть такая традиция. Другое дело, что сейчас ситуация меняется. К примеру, на Мадейре недавно открыли аэропорт имени Роналдо, хотя он от дел не отошел. Бегает по полю. Или вот недавно кто-то писал, что в Нидерландах назвали аэропорт в честь королевы Беатрикс еще до того, как она стала королевой.

VT: Алмас Садыков писал…

- Да, точно. Алмас писал. То есть жестких правил нет, но, тем не менее, это странно воспринимается. И мы видим по реакции в социальных сетях, что люди восприняли это с юмором и иронией. Наверное, потому, что на фоне международной практики это решение выглядит преждевременным. С другой стороны, я думаю, пройдет 10-15 лет и то, что аэропорт получил свое имя при таких обстоятельствах – этот факт забудется. Люди попросту перестанут обращать на это внимание. Так что если говорить об этом с точки зрения странового и внутристранового PR, то это решение оправданно. Если же говорить с точки зрения нынешней ситуации – то это преждевременно.

VT: Перед тем, как ответить на этот вопрос, ты сделал оговорку, что ты – гастарбайтер. Ты перебрался в Казахстан в 2007 году. Но гражданство у тебя до сих пор российское.

- Да я не планирую его менять.

VT: А почему?

- Потому что я – россиянин. Я россиянин по рождению, по самосознанию. И я думаю, что рано или поздно я, скорее всего, вернусь в Россию. У меня там и родители живут. К сожалению, никто не молодеет. И когда-нибудь настанет момент, когда родителям понадобится мое присутствие. Второй момент – меня никогда не привлекала мысль об эмиграции. Даже в 90-е годы. Потому что моя профессия неразрывно связана с русским языком.

Русский язык – это мое профессиональное поле: и когда я работал историком, и когда я работал журналистом, и сейчас, когда я работаю пиарщиком. И я могу себя реализовать только в русскоязычном пространстве. Поэтому, я никогда не думал о смене гражданства.

То, что я переехал в Казахстан – для меня не эмиграция. Во-первых, здесь страна достаточно близка к России по менталитету. Это не только наследие Советского Союза. Это более глубокие корни, идущие даже не со времен Золотой Орды, а с еще более ранних времен – со времен половцев и печенегов, а может и еще раньше. В русском языке просто гигантское заимствование тюркских слов. То есть было огромнейшее культурное влияние со стороны тюркских народов на восточно-славянские народы. Это означает, что было очень тесное общение, взаимное обогащение, что привело к взаимной экспансии. То тюрки владели Русью, то наоборот. Я не знаю, что будет через 500 лет – может снова возникнет большая Золотая Орда… Так вот, это обеспечило большую схожесть ментальности. Когда мои знакомые из Алматы собирались переезжать в Россию, я им говорил: зачем? Там ведь то же самое, только климат жестче и люди суровее.

Здесь на юге Казахстана люди добрее, открытее и толерантнее. Я думаю, это потому что здесь большое значение придается социальному статусу человека и люди больше, чем в соседних странах, пытаются не встревать в конфликты. Любой конфликт – это угроза своему социальному статусу.

Другой момент – территорию от степей Казахстана до русских лесов этнологи называли «этническим вулканом». Тут постоянно все мешалось, люди приходили, уходили. Археолог Александр Горячев ведет раскопки под Алматы. Он рассказывал, что на одних и тех же участках встречаются погребения разных культур, с разным обрядом захоронения. Но они при этом лежат в одном историческом слое, датировка их захоронения примерно одинаковая. Это означает, что это были разные этносы, но жили рядом и похоронены рядом. Когда сюда пришли тюрки, здесь были ираноязычные саки. Нет свидетельств того, что между ними была война. Скорее всего это была мирная экспансия, которая привела к взаимопроникновению культур. Тот же самый казахский орнамент – прослеживается его эволюция от узоров предков саков, которые изображали рога горных козлов – теков. Это очень древний узор – ему более трех тысяч лет, но он до сих пор остался в первозданном, практически, виде. У предков саков были юрты, конструкция которых почти такая же, как у современных казахских юрт за одним отличием – те были стационарными. То есть здесь на территории Семиречья веками жили люди разных культур, разных народов. И жили в основном мирно – торговали друг с другом, женились, обменивались традициями. Мы знаем, что самый великий правитель Самарканда Жалантос – был казахом. В Узбекистане его знают как Ялангтуша. Казалось бы – где Самарканд и где Алматы! В городе Верном был и уйгурский квартал, и дунганский квартал, и казахские рода тут жили, и русские поселенцы, и украинцы. То есть здесь была дикая этническая мешанина, и при этом люди не теряли этнической идентификации. И мне кажется, что это тоже очень повлияло на менталитет. И сформировало культуру более деликатного отношения людей друг к другу. И мне это комфортно.

VT: Здесь горы, в которые ты влюбился и из-за которых решил остаться, здесь у тебя родился сын, у тебя здесь друзья, бизнес, тебе здесь комфортно… Тогда почему ты относишься к Казахстану – как к стране временного пребывания?

- Потому что у меня родители в России. Но я считаю Казахстан второй родиной. Я на самом деле не исключаю, что в каком-то варианте может быть я останусь здесь навсегда. Я не знаю, как сложится моя судьба. Но от родины мне отказываться тоже нельзя. Я – русский, я – россиянин. И я не хочу от этого отказываться. Но Алматы я тоже очень люблю.

VT: За эти 10 лет приходилось ли тебе слышать «езжай в свою Россию»?

Ну пару раз было – в Facebook.

Но соцсети – это такое место, где человека на х@й легко могут послать. Я к этому отношусь достаточно философски.

И один раз было, что я сильно поругался с таксистом, с которым мы не сошлись в цене. И когда мы с ним ругались я услышал в свой адрес несколько слов на казахском языке, значение которых я знаю, и оно мне не нравится. И все. Везде есть националисты. Я сталкивался в России с негативным отношением к себе - в Сибири, только по той причине, что я родился в европейской части России. И я с национализмом в России сталкивался чаще, чем здесь.

VT: Давай представим, что отношения между Казахстаном и Россией стали, ну, к примеру, как сейчас между Россией и Украиной и привели к военным действиям. Теоретически. На чьей стороне ты будешь воевать?

- Я постараюсь вообще не воевать.

VT: У тебя нет выбора. Ты должен встать на чью-то конкретную сторону.

- Я не могу ответить на этот вопрос. Мне надо знать условия конфликта. К примеру, если говорить о российско-украинских отношениях, то мне не нравится, ни как повела себя Россия в 2014 году, ни как себя вела Украина. Мне жалко людей, которые живут на Донбассе с обеих сторон.

VT: И все-таки, чью сторону ты выберешь?

- Я буду думать, кто в этой ситуации прав. Я хоть и россиянин и русский, но я же еще и человек.

VT: Но ты же понимаешь, что любой твой выбор будет предательством – либо к Родине, либо ко второй Родине.

- Определенная часть людей решит так.

VT: А ты сам?

- Я сам – нет. Потому что я буду делать выбор в соответствие со своими убеждениями. Самое главное – не предать самого себя, то, во что ты веришь. Если вдруг теоретически возникнет такой конфликт между Россией и Казахстаном, я не знаю, что буду делать – помирать, наверное.

VT: За тот период, что мы с тобой знакомы, я читал множество твоих интервью. Как правило, у них одна тематика — как живется в Казахстане понаехавшему из России. Как ты думаешь, почему за 10 лет проживания тут, ты все еще в глазах окружающих являешься «понаехавшим»?

- Я бы не сказал, что меня все воспринимают как понаехавшего чувака. Меня многие воспринимают как своего и даже забыли, что я не коренной алматинец. Поэтому я сам периодически напоминаю людям, откуда я. Хотя, вообще, мало ли, кто откуда приехал? Огромное количество казахстанцев переехало в Москву и адаптировалось там. И считают себя москвичами. Со мной то же самое. Только я не в Москву поехал из Екатеринбурга, а в Алматы. Перефразируя Хайнлайна, я не чувствую себя чужим в чужой земле. Я себя чувствую своим в чужой земле.

VT: Ты меня запутал. Ты сейчас про Россию?

- Нет, про Казахстан. Чужая земля – в том смысле, что тут нет могил моих предков. И тем не менее, мне эта земля чужая, но не чуждая. Все, что здесь происходит, меня волнует и заботит. Я себя считаю алматинцем. Я не казахстанец, поскольку гражданство у меня российское, но я алматинец. У меня здесь прописка, вид на жительство, все официально, по закону и по любви.

 

Негатива бояться – в PR не ходить

VT: В соцсетях ты все больше и чаще реагируешь на какие-то острые социальные аспекты и даешь им свою характеристику. То есть поступаешь как человек, которому не безразлично то, что здесь происходит. Но при этом, судя по документам, ты все же числишься за другой страной. Тебе не кажется, что в этом есть определенный когнитивный диссонанс?

- Нет. Я не гражданин, но я горожанин. И я считаю, что я вправе писать о любых вопросах, связанных с городом. Я здесь живу и плачу здесь налоги.

VT: То есть ты не лезешь в чужой монастырь со своим уставом?

- Для меня лезть в чужой монастырь — это, грубо говоря, указывать казахстанцам, тем более, казахам, как им жить. Но я этим не занимаюсь. А что касается развития города — это для меня не чужой монастырь, поскольку я здесь живу.

Мне нравится то, что городские власти пытаются решить проблему плохой экологии. Я за платные парковки, ограничение скорости. Но мне не нравится, что они хотят расширить пешеходные зоны, поскольку, на мой взгляд, это создаст очень много новых проблем.

Пусть эти улицы будут пешеходными зонами по выходным — ради Бога. Или после окончания рабочего дня. Но в рабочее время это создаст большие неудобства. Мне совершенно не нравится идея строительства курорта «Кок Жайляу». Это безумно красивое место и оно красиво природной красотой. Гостиницы, шале, рестораны, бетонные дороги — не украсят это урочище. Этого добра и в городе хватает. Мне это не нравится и я говорю об этом открыто.

VT: Перед тем, как попасть в Казахстан, ты успел поработать на телевидении, на радио, в газетах и журналах. Сейчас ты занимаешься PR. То есть ты можешь сравнить уровень развития казахстанского пиара и маркетинга и российского. В чью пользу это сравнение?

- В России я пиаром не занимался, эту профессию я освоил только здесь, поэтому мне сложно сравнивать. Но я могу сравнить казахстанскую и российскую журналистику. Казахстанская республиканская журналистика, в целом, находится на уровне крепких региональных СМИ в России. Она, конечно, не дотягивает до уровня федеральной журналистики, но это вполне понятно и объяснимо. Во-первых, у российских федеральных СМИ намного больше денег, чем у казахстанских республиканских — и в силу большего рекламного рынка, и в силу того, что население России в 8 раз больше населения Казахстана, а значит, и аудитория в 8 раз больше. Кроме того, бюджет России в несколько раз больше бюджета Казахстана. Российские СМИ, также, как и казахстанские, сидят на госзаказе, но получают больше денег. Среди российских федеральных СМИ гораздо сильнее конкуренция – за новости, за рекламу, за читателя. Поэтому там развитие идет быстрее, потому что российский рынок ошибок не прощает.

Российские же СМИ, в свою очередь, сильно отстают от американских СМИ. Это тоже вполне понятно. Так и отстаем друг от друга.

… Я помню, когда приехал сюда, то тогда мало знал о Казахстане. И совершал для себя много удивительных открытий. Одним из таких открытий было то, что российские рецепты управления людьми здесь не работают. В российских редакциях порядки напоминают армейские. Редактор сказал – надо сделать, не рассуждая. Потому что он – редактор, это его компетенция и его ответственность. А здесь это не сработало. И я знаю многих россиян, которые здесь на этом погорели – и в журналистике, и в пиаре. Мне повезло больше, потому что я в какой-то момент понял: здесь людям нужно объяснять, почему правильно именно так, а не иначе. Недостаточно просто приказать сделать так, нужно, чтобы человек сам понял, поскольку здесь люди придают большее значение тому, чтобы делая что-то у него было ощущение перед самим собой, что он поступает правильно. Здесь в менталитете ощущение внутренней правоты играет весьма большую роль. И когда я стал практиковать такой подход, дело пошло на лад.

VT: Хотелось бы услышать твою оценку последнего кейса из сферы PR, когда глава департамента по связям с общественностью компании «Астана ЭКСПО» Сергей Куянов сначала прославился «памперсами», а теперь и историей с американским журналистом Джеймсом Палмером. Что скажешь?

- Я бы лично в этой ситуации поступил по-другому. Хотя эти конфликты, безусловно, привлекли дополнительное внимание к EXPO. О выставке начали дополнительно говорить. Именно после этой ситуации отправилась в Астану делегация блогеров из Алматы. И не все блогеры хвалили то, что там увидели. Я читал посты, где было и про недостатки выставки. С другой стороны, я думаю, многие люди захотели сами убедиться, что происходит на выставке на самом деле – есть ли там туалеты, есть ли там посетители и так далее… И то, что люди захотели это сделать – это большой плюс для выставки.

Я не думаю, что вся эта история была спланированной пиар-департаментом EXPO. Но получился такой эффект. Я бы поступил по-другому, постарался бы сделать все мягче и бесконфликтнее, но, скорее всего, я бы не получил такого эффекта, как возросший интерес к выставке.

VT: Ты приехал в чужую страну, где тебя никто не знал. И, тем не менее, ты за недолгий срок умудрился построить карьерную лестницу, как минимум, на одну ступеньку больше, чем многие твои казахстанские коллеги. Почему так? Только давай без цветастых оборотов — типа повезло, удача и прочее. В чем твое главное отличие, к примеру, да хоть от меня?

- Да не было никакой удачи. Я вообще не самый удачливый человек. К примеру, за всю свою журналистскую карьеру я всего один раз удостоился награды. Я получил приз от одной петербургской компании в номинации «Агент техногенной безопасности». Мне дали серебряную тарелочку, и это было смешно, но с тарелочкой мне дали 1000 долларов. В середине 2000-х для меня это были очень хорошие деньги.

Просто в какой-то момент я понял: делая классическую карьеру, я не добьюсь того, чего хочу и мне нужно выйти из этой системы карьерной лестницы. Мне нужно самому себе создать среду, где я буду определять свое продвижение по карьерной лестнице.

Я вышел из журналистики, и мы с друзьями запустили два проекта: пиар-агентство «Инсайт Медиа» и журнал «Алау». Проект «Алау» умер, а пиар-агентство, тьфу-тьфу-тьфу, живет и неплохо себя чувствует. Я, как в фильме «Социальные сети», предпочел не искать себе рабочее место, а создавать его. Это очень тяжело, требует больших внутренних жертв. Скажем, за последние 6 лет я прочитал очень мало книг. Я посмотрел мало фильмов. Время у меня делится между работой и детьми. Иногда урывками мне удается позаниматься спортом, но это редко. Последнее время я стал приходить на работу к 6 часам утра. И до 9 часов, когда начинается рабочий день у моих сотрудников, я успеваю сделать очень много. И если я раньше уходил с работы в 9-10 вечера, то теперь прихожу в 6 утра и ухожу в 7-8 часов.

VT: Ты не ответил. Чем ты отличаешься от других?

- Мое отличие в том, что я рискнул выйти из системы карьерной лестницы.

VT: Многие выходят…

- Но потом возвращаются. Я же решил не возвращаться. И у меня что-то получается, потому я очень много работаю. Кроме того, я много внимания уделяю построению команды. Нет, мы не поем, гимн компании (смеется). Хотя один мой сотрудник сочинил корпоративный гимн. Он начинается со слов (поет): «Боже, Инсайт храни»… Но мы его не поем. Я просто стараюсь платить людям те деньги, которые они заслуживают. Если человек перерабатывает – я стараюсь выплачивать ему премию. Любой труд должен оплачиваться. Я стал спокойно относиться к тому, что человеку нужна куда-то уйти в разгар рабочего дня, а то и вовсе пропасть на несколько дней по личным обстоятельствам. Но взамен я могу попросить человека поработать подольше или выйти на работу в выходной день.

Еще одна причина, по которой я ушел в собственный бизнес – мне очень хотелось работать с людьми, которые мне глубоко симпатичны. И в моей команде работают именно такие люди. Если человек является высокоэффективным профессионалом, но у нас с ним нет психологической совместимости, то я такого человека либо не беру, либо мы достаточно быстро расстаемся.

VT: То есть душевный комфорт для тебя важнее успеха компании?

- Без моего душевного комфорта не будет успеха компании. Другой вопрос, что те люди, которые мне нравятся, не всегда нравятся друг другу.

За время существования моей компании было всякое, нам часто не везло. Но, слава Богу, не было ударов, которые бы нас сокрушили. Я где-то вычитал фразу, что победитель – это не тот, кто постоянно побеждает, а тот, кто встает и идет дальше после каждой неудачи. Так что я готов ко всему. Если эта компания закроется, а бывает, что и компании с трехсотлетней историей закрываются, я создам другую компанию.

VT: Ты уже создал. Недавно ты с партнерами открыл новый бизнес — производство ставней. Применительно к тебе, к твоему профессиональному опыту, однозначно можно сделать вывод, что это непрофильный актив. С чего вдруг «Остапа понесло»? Медиа рынок умирает?

- Рынок медиа не умирает – он меняется. Сужается рынок офлайн-медиа, расширяется рынок онлайн-медиа. Сегодня многие блогеры, как ни крути, обладают таким же влиянием, как и многие известные журналисты. Есть такие люди. Есть журналисты, которые становятся блогерами. Это нормально.

Так вот, о ставнях. Когда я работал журналистом, мне было интересно: насколько мои взгляды на то, как работает бизнес, адекватны. Мне было очень интересно попробовать бизнес изнутри. И я ушел в пиар-департамент крупной телекоммуникационной компании. Поработав там, я убедился, что мои взгляды раньше были очень поверхностными. Потом мне стало интересно, что такое быть бизнесменом. И тогда я создал с друзьями пиар-агентство. Тоже много нового узнал. Например, пришел к выводу, что большинство бизнес-планов не стоят бумаги, на которой написаны. Бизнес-планы устаревают в тот момент, когда они сданы. Это не означает, что они не нужны. Но к ним надо относиться гибко. Я узнал очень много нового об отношениях между людьми. Например, в какой-то момент я решил, что людям надо платить много денег, чтобы они отдали тебе сторицей. Но столкнулся с тем, что для многих людей большая зарплата – демотивирующий фактор. В итоге я ставлю зарплаты неплохие, но не супербольшие, зато стараюсь периодически премировать коллег. Это работает.

VT: А у тебя большая зарплата?

- Все зависит от ситуации на фирме. Бывает, что месяцами не плачу себе, бывает, что себя тоже премирую.

VT: Давай вернемся к ставням.

- Один мой друг, будучи в Италии с женой, увидел ставни на окнах домов. И им показалась это красивым. Они стали изучать эту тему. Потом он предложил мне запустить производство ставней здесь. Поначалу я отнеся к этому проекту очень скептично. Я всегда говорил, что не надо выходить на рынок с принципиально новым продуктом. Это очень тяжело и требует огромных денег, потому что у людей нужно создать потребность в этом продукте. Но потом мне все-таки стало интересно попробовать. Я всю жизнь давал людям советы, как им продвинуть свой бизнес. А сам я смогу продвинуть продукт? Причем, принципиально новый! Это такой вызов. Я вообще воспринимаю собственный бизнес, как приключение, как игру, где очень большие ставки – деньги, здоровье, судьба. Вдруг все проиграешь? Это азарт! Но зато с того дня как у меня появился собственный бизнес, мне ни разу не было скучно.

VT: Получается?

- Пока все идет по плану. У нас не так много заказов, как я надеялся, но больше, чем рассчитывал.

VT: У вас, насколько я понял, нет своего производства.

- Мы думали, что будем некой компанией-посредником, которая занимается маркетингом, собирает заказы и передает на аутсорсе существующим металлоизделиям. И мы столкнулись с тем, что немногие мелкие компании могут обеспечить нас качественной продукцией, но нужен большой контроль, чтобы не потерять свою репутацию. А для крупных компаний мы, с нашими объемами, практически не интересны. В итоге возникли риски срыва сроков исполнения заказов. Кроме того, продукт этот из премиум-сегмента, а значит не дешевый. Продукт новый – и моды повальной на него нет. И люди не готовы платить такие деньги за продукт. Они готовы приобретать его по цене производителя, но мы же не можем не ставить свою накрутку, потому что иначе получится, что мы работаем бесплатно. Поэтому мы пришли к тому, что нам надо открывать собственное производство. И не так давно мы взяли в аренду цех. Теперь мы намерены расширить спектр продукции. Это будут любые металлоизделия – ворота, ограды, навесы и т.д., а ставни останутся нашим премиальным продуктом.

VT: Тебе 41 год. Ты уже определился, как любят говорить в том же Шымкенте, кто ты по жизни?

- Я определился с тем, кто я сейчас, но я не знаю, кем я буду через 10 лет.

VT: А кто ты сейчас?

- Сейчас? Сложно сказать. Интуитивно представляю, но словами не могу выразить. Я слишком многогранная личность (смеется).

VT: Если отбросить профессиональные рамки?

- Я не очень понимаю вопрос. Но я себя ощущаю мужчиной, я себя ощущаю малым предпринимателем, немного азартным человеком, я себя ощущаю отцом, ощущаю себя русским человеком, живущим в Казахстане. И я ощущаю себя человеком, которые реализует себя в работе. Мне в свое время безумно понравилась фраза Мартина Лютера: человек создан для работы, как птица для полета.

VT: А ты ощущаешь себя одиноким?

- Нет. Я не одинок. У меня есть семья, дети, друзья. У меня в жизни были периоды ,когда я ощущал себя одиноким. Но сейчас явно не такой период. И я не одинок не только потому, что есть люди, которые любят меня, но и потому что есть люди, которых люблю я.

VT: Есть ли бусидо Юрия Дорохова и что в него входит?

Есть. Оно, конечно же, меняется. Но я попробую его озвучить.

  1. Чтобы ты ни делал, надо стремиться к тому, чтобы количество блага в этом мире увеличивалось.
  2. Надо стараться не причинять людям боль, за исключением тех случаев, когда это поможет избежать еще больше боли.
  3. У всех есть право на ошибку. И у меня тоже.
  4. Победитель не тот, кто побеждает, а тот, кого не останавливают неудачи.
  5. Бизнес – это дорога из поражений, которая иногда приводит к победам.
  6. Надо реализовывать свои детские мечты.

VT: Есть ли какие-то нормы морали и этики, через которые ты можешь переступить ради достижения, допустим, благой цели?

- Полно. Я иногда вру. Например, опаздываю, а говорю, что ищу парковку. Или, скажем, не хочется идти на тусовку, и я говорю, что приболел. А на самом деле настроения нет.

VT: А в более глобальном масштабе? К примеру, убить человека?

- Я думаю, да – конечно. Я ни разу не пробовал и, надеюсь, не придется. Но я думаю, что вполне возможна ситуация, когда я могу убить человека. Например, если человек попытается убить меня или мою моих близких. Скажем так:

я надеюсь, что я смогу убить человека, если он будет угрожать мне или моим близким. Я думаю, что смогу украсть, если это будет необходимо для моего выживания или для выживания моих близких.

Я считаю, что нельзя нарушать нормы морали ради удовольствия.

VT: Но можно от безысходности?

Да. Нельзя убивать ради удовольствия. Причем не только человека, вообще никого. Даже листик нельзя срывать ради удовольствия. Воровать нельзя ради удовольствия, подставлять людей нельзя ради удовольствия.

VT: То есть 10 заповедей Божьих ты можешь нарушить, если прижмет?

- Я постоянно нарушаю заповеди Божьи. Например, я не соблюдаю субботу. И я поминаю имя Господа всуе.

26.06.2017
Никто не решился оставить свой комментарий.
Будь-те первым, поделитесь мнением с остальными.

avatar