Астанинский процесс — новый импульс для переговоров
Политика
21.01.2017
1873
2.0

23 января в Астане начнется международная встреча по урегулированию сирийского конфликта. Переговоры будут проходить в трехстороннем формате Россия-Иран-Турция. Ожидается также, что участие в переговорах примет и единая делегация сирийской вооруженной оппозиции, в состав которой вошли представители 28 группировок. Кроме того, как стало известно 19 января, Россия передала приглашение об участии в переговорах новой администрации США. Несмотря на то, что подготовка к Астанинскому процессу активно освещается в мировых СМИ, ного вопросов, связанных с этими переговорами, остается без ответов. Главный из них — почему в качестве диалоговой площадки была выбрана Астана? И не станет ли астанинская площадка своего рода конкурентом переговорам по сирийскому урегулированию, которые проходят под эгидой ООН в Женеве? На эти и другие вопросы газеты "Время" ответил директор Казахстанского института стратегических исследований политолог Ерлан Карин.

- Ерлан, в чем разница между Астанинским процессом и переговорами в Женеве?

- Это разный формат. В Женеве — многосторонний процесс с более широким участием различных стран, так или иначе вовлеченных в сирийский кризис. Астанинский же процесс обеспечивается тремя основными сторонами — Россией, Турцией и Ираном. Никто не отрицает важность женевского формата. Но обсуждения в рамках женевского формата, в силу большего количества участников, длятся очень долго и пока не способствуют не только разрешению конфликта, но даже нахождению какого-то общего подхода к вопросу урегулирования конфликта. Астанинский процесс основан на конкретной прямой заинтересованности обеспечивающих этот процесс сторон. Сам факт того, что Москва, Тегеран и Анкара инициировали этот процесс говорит о том, что у них есть определенная заинтересованность в разрешении этого вопроса. Мы видим, что все стороны интенсивно готовятся к проведению встречи, внешнеполитические ведомства этих стран в плотном режиме проводят консультации встречи, обеспечивают политические условия и т. д. Это все дает основание предположить, что эти страны готовы пойти на компромисс. Хотелось бы также отметить, что Астанинский процесс в какой-то степени подстегнул женевский формат и придал ему новый импульс. На мой взгляд, не нужно искать различия между астанинским и женевским форматами, поскольку они не конкурируют, но взаимодополняют друг друга.

- Факт того, что Казахстан не является инициатором Астанинского процесса, уже сам по себе показателен. Однако хотелось бы понять, почему Владимир ПУТИН предложил Раджепу ЭРДОГАНУ Астану в качестве переговорной площадки с учетом того, что имеется Женевская площадка?

- Переговорный процесс — это сложный процесс. Мы сейчас видим только то, что на поверхности и не знаем практически ничего о том, какая за всем этим стоит огромная работа дипломатических ведомств. Сирийский кризис — это очень сложный и запутанный клубок внутренних, региональных и геополитических противоречий, который распутать попросту невозможно. В данном случае нельзя просто посадить две стороны конфликта за один стол .поскольку противоборствующих сторон очень много. И поэтому отдельно встал вопрос, где проводить переговоры по урегулированию. Понятно, что эти встречи не могли проходить ни в Анкаре, ни в Тегеране, ни в Москве. Теоретически, конечно же, можно предположить их проведение в одном из вышеперечисленных городов. Но для успешности этих встреч нужна была нейтральная площадка, к которой все стороны переговоров имели бы доверие. И в этом плане Астана — идеальная площадка, поскольку ни у одной из сторон конфликта нет претензий к нам, но есть определенная степень доверия. Выбрав Астану в качестве диалоговой площадки, инициаторы процесса тем самым уже сняли много вопросов. Все мы видели, что с момента инициации этого процесса прошло не так уж много времени. И то, как быстро удалось согласовать организационные вопросы и начать процесс подготовки, говорит о том, что выбор Астаны ни у кого не вызвал претензий.

- Обусловлен ли выбор Астаны в качестве диалоговой площадки международным авторитетом Нурсултана Назарбаева и его многочисленными успехами в качестве миротворца?

- Это самый главный момент. Выбирали не город, не территорию, а выбирали, во-первых, именно нейтральную сторону, а, во-вторых, принимающую сторону, обладающую безусловным авторитетом. Безусловно, мы в этом процессе де-юре играем техническую роль, но де-факто, Астана была выбрана в первую очередь с учетом международного и политического авторитета нашего лидера. Я думаю ,что инициаторы Астанинского процесса рассчитывают, что именно благодаря международному авторитету и влиятельности нашего президента этот процесс будет более конструктивным. Ведь в дипломатии один из главных ресурсов — это доверие. А в политике один из главных ресурсов — влиятельность. В этом плане казахстанский лидер — фигура, которому доверяют все и который бесспорно обладает влиятельностью в международной политике. Поэтому, я думаю, наш президент стал главным фактором выбора Астаны в качестве диалоговой площадки.

- По мнению западных политологов, главное отличие Астанинского процесса от Женевского в том, что на этих переговорах акцент будет сделан не на политические переговоры, а на прекращение огня и обсуждении гуманитарных вопросов. Вы согласны с ними?

- Не совсем. Многие эксперты нацелены на поиск различий между этими  двумя диалоговыми площадками. Но это ведь не картинка «найдите десять отличий». Здесь же самое главное — снижение военной напряженности в этом регионе. Эксперты, говоря о сирийском конфликте, должны в первую очередь учитывать всю драматичность и весь масштаб трагедии, которая происходит в Сирии. Учитывая весь тот хаос, который там творится, первоочередной задачей является недопущение еще более масштабной гуманитарной катастрофы, снижение интенсивности боевых действий и снижение военной напряженности в регионе. И только добившись этого начать обсуждение других вопросов. То есть тут наиболее правильной стратегией будет Step by Step — шаг за шагом. В Женеве стороны в меньшей степени обсуждали условия перемирия и в большей — те вопросы, по которым изначально невозможно было достичь компромисса. Поэтому переговоры забуксовали. Но мы не подвергаем сомнениям важность женевского формата в пользу астанинского. Отнюдь. Как я уже говорил, эти площадки не конкурируют, а взаимодополняют друг друга. Ведь главная задача для всех — достижение хоть какого-то компромисса. Одно достигнутое соглашение откроет дорогу следующему соглашению.

- Ранее заявлялось, что участники переговоров, в частности Иран, против присутствия США. Однако затем стало известно, что российский МИД все-таки пригласил американскую делегацию. Почему было принято такое решение? И примут ли Штаты это приглашение?

- Москва и Вашингтон, после избрания нового американского президента, заново нащупывают точки соприкосновения и возможные компромиссы, по которым они могли бы взаимодействовать. Сирийский кризис — одна из важных тем не только в международной политике, но и в российско-американских взаимоотношениях. Понятно, что одна из первых консультация новой администрации Вашингтона и Москвы начнется с обсуждения именно этого вопроса. Я думаю, что речь не идет о том, что американская сторона прямо сейчас подключится к этому вопросу, но в будущем — параллельно с налаживанием и установлением нового формата взаимоотношений между Вашингтоном и Москвой — возможно принятие каких-то совместных действий и по сирийской проблематике. Будет ли это в рамках женевского формата или Астанинского процесса или же будет запущена какая-то третья площадка — не столь важно. Главное, чтобы это работало на разрешение сирийского кризиса.

- Главный редактор американского издания Veterans Today в интервью presstv.com заявил, что "Запад стремится саботировать Астанинский процесс". Это действительно так?

- Не совсем понятно о каком Западе идет речь. Поскольку какой-либо консолидированной геополитической стороны, которую мы раньше называли условно «Западом», подразумевая какой-то Атлантический блок, в сегодняшних реалиях мировой политики попросту не существует. Есть разногласия между Вашингтоном и Европой, есть разногласия внутри Европы. Это во-первых.

Во-вторых, я не знаю каким образом Запад может саботировать Астанинский процесс, поскольку об участии в нем западных стран пока и речи нет. Изначально этот процесс запускался в определенном формате с определенным кругом участников. Какие-либо другие стороны не обозначались. Поэтому об этом рано говорить. Другое дело, что могут быть определенные провокации. Не со стороны Запада. Как я уже говорил, Сирийский кризис — это сложный клубок, в котором участвуют разные стороны, ориентированные на разные внешние силы. Ведь внерегиональных игроков, вовлеченных в конфликт в Сирии, очень много. И возможно, будут какие-то провокации со стороны незадействованных в Астанинском процессе участников, нацеленные на еще большую дестабилизацию ситуации и рост военной напряженности. Но я не думаю, что такие попытки смогут помешать тем целям, которые преследует Астанинский процесс, поскольку он изначально основан на заинтересованности инициаторов этого процесса. И я думаю, что в рамках своих зон влияния Москва, Тегеран и Анкара способны найти компромисс. Речь же не идет о том, что они здесь соберутся и сразу решат все проблемы в Сирии. К сожалению, Сирия сегодня раздроблена и удерживается разными группировками. Поэтому, речь скорее всего будет идти о достижении компромисса между отдельными группировками на отдельных территориях Сирии. Но, учитывая всю сложность ситуации в Сирии, даже такие отдельного рода соглашения станут большим прорывом.


Теги:Астана, Ерлан Карин, переговоры, Астанинский процесс, Сирия, сирийский конфликт


Читайте также

Комментарии (0)

avatar