Михаил Пак: Главная проблема казахстанских СМИ - зависимость от госзаказа - Социум - Тет-а-тет - Угол зрения - Будь V теме
Меню
Назад » » »

Михаил Пак: Главная проблема казахстанских СМИ - зависимость от госзаказа

Все больше казахстанских журналистов переезжают в Москву. Нельзя сказать, что "поуехавшие" не были востребованы на казахстанском медиа-рынке, а потому решились на переезд, чтобы найти лучшую долю. Отнюдь! Все они были (и остаются) известными в Казахстане медиа-персонами. Среди них - Илья Агаев, Дастан Мукушев, Филипп Прокудин, Михаил Пак, Ярослав Красиенко и многие другие. В поисках причин, сподвигнувших этих людей на столь кардинальные перемены в жизни, редакция портала "Будь в теме" начинает серию интервью с нашими бывшими соотечественниками. Первым в этом списке оказался заместитель главного редактора крупнейшего российского СМИ Lenta.ru Михаил Пак, который до переезда в Москву работал на топовых позициях в казахстанских СМИ. Разговор у нас пошел о различиях между российскими и казахстанскими СМИ, а также о том, где проще работать журналистам?

VТ: Прошло три года как вы перебрались в Москву. За это время вы стали заместителем главного редактора в крупнейшем новостном СМИ "Лента.ру". Где легче строить карьеру — в Казахстане или в России?

- Про российскую журналистику в целом мне говорить довольно сложно — Россия страна большая и богатая на разного рода традиции, в том числе и журналистские. За время работы здесь у меня сложились профессиональные отношения с коллегами из разных регионов России — и я могу сказать, что по ряду нюансов работа дальневосточных коллег существенно отличается от специфики работы, скажем, дагестанских или новосибирских. Элементарно, отличаются даже подходы к написанию заголовков. Поэтому говорить буду только о московском рынке.

Но  работать «на земле» журналисту в Москве определенно легче, чем в Казахстане. Иной общий уровень у экспертов и основных спикеров, иначе выстроенные социальные связи, даже политические процессы в столице развиваются, скажем так,  по более предсказуемым законам. 

А вот насколько легче тут что-то строить — сказать довольно трудно. Москва — это рынок. Быстрый, емкий, жесткий, большой. Но при этом крайне интересный. Лично мне нравится двигаться в этом режиме, я вообще с большим удовольствием погружаюсь в агрессивную среду.

VТ: Так как вы заместитель редактора и в вашем подчинении работают журналисты, можете ли вы дать профессиональную оценку: где выше уровень журналистики — в России (в частности, в Москве) или в Казахстане (Астана, Алматы). 

- Вопрос не совсем корректен. Дело не в уровне журналистики, а в потребностях общества, аудитории в самой стране. Есть запрос на определенную информацию — и журналистика будет  развиваться именно в этом направлении. Нет такой потребности — журналистика тоже будет развиваться, но немного иначе. 

Повторю, Москва — это рынок, здесь большинство процессов подчинено бизнес-логике. Все происходит очень быстро: перестало СМИ удовлетворять потребности аудитории - она массово перешла на другую площадку. Так уходит, например, «бумага» — бумажные газеты и журналы. Потому что человек, который раньше стремился покупать газету, сейчас имеет гаджет, с которого ему удобнее читать утреннюю прессу (скорость и распространение этого процесса мы видим на своей аудитории — еще два года назад доля мобильного трафика составляла 20-30 процентов от общего, сейчас устойчиво 50 и более). Все, газета из носителя информации плавно стала признаком статуса - деловая пресса должна лежать в офисах, бульварная — в чебуречных. Я не уверен, что бумага умрет окончательно, но массовый сегмент качественной аудитории ушел в интернет. 

И если возвращаться к вашему вопросу, повторюсь  — класс и направление развития журналистики определяются именно параметрами аудитории, то есть общества. В этом смысле в Казахстане запрос существенно отличается от московского. В подавляющем большинстве новостные сайты выполняют роль информационных агентств. У всех порталов картина дня одна и та же - и этот факт многое говорит о потребностях казахстанской аудитории. 

Что же касается, собственно, уровня журналистов, то рассуждать о нем – все равно что измерять среднюю температуру по больнице. Он бывает разный, как в Москве, так и в Казахстане. Могу сказать однозначно — в Казахстане до недавнего времени была отличная школа журналистики. Доказательством этому может служить тот факт, что в московской журналистике очень немаленькая казахстанская диаспора.  

VТ: Есть ли разница между российской и казахстанской журналистикой? Если да, то в чем она заключается?

- Отличий много. Главное, что российская журналистика в целом и московская в частности намного свободнее — это следствие развитости медиарынка. В гораздо меньшей степени зависимая от государства, пресса в России может позволить себе высказываться, быть вовлеченной в реальную повестку общественной дискуссии, влиять на нее. 

Губернаторов и министров оценивают в том числе по скандалам, выплеснувшимся на страницы прессы. Компании внимательно следят за информационным полем и собственной публичностью. Чиновники (если это умные чиновники) стараются аккуратно дружить с прессой, формировать собственный пул журналистов. Здесь принято разговаривать, принято убеждать, а не продавливать.   

При этом я отдаю самому себе отчет в том, что в России тоже существуют перекосы и дисбалансы. Но мы сейчас говорим о прессе, а она в России в разы свободнее, нежели в Казахстане. Все остальное вытекает из этой разницы: как минимум, система государственной власти в России предполагает развитый диалог и учет интересов различных игроков. В этих условиях становятся доступны такие подзабытые в Казахстане опции, как работа с источниками, качественная экспертиза и публичное отстаивание собственных интересов. Это делает работу невероятно интересной. 

VТ: Где проще работать журналистам? Я имею в виду, где легче получать официальную информацию? Где госорганы прозрачнее и более охотно идут на контакт со СМИ?

- Частично на этот вопрос я ответил — Москва вообще довольно свободный в плане распространения и получения информации город. Здесь немало негосударственных баз данных — например, по структуре собственности. Обратите внимание на любое журналистское расследование хорошего качества — как само собой разумеющееся, первым делом всегда раскрывается именно состав акционеров/владельцев по долям. В этих условиях взаимодействие с государственными органами становится техническим — ну, допустим, откажется чиновник от комментария - массив информации можно собрать и без него. 

Другой вопрос, что здесь чиновники это понимают и заставляют работать пресс-службы в нужном формате и объеме. Безусловно, бывает, что департаменты взаимодействия со СМИ работают из рук вон плохо, но это часто заканчивается довольно плачевно для руководителя ведомства. Как итог — чиновники, особенно федеральные, здесь гораздо доступнее. Не так давно «Лента.ру» взяла интервью у министра. Пресс-секретарь и наш журналист обсудили тему в ходе командировки и немного позже (с поправкой на график главы ведомства) разговор состоялся. Никаких муторных бюрократических процедур — два умных человека договорились, что называется, на ходу и вперед. Повторяю, знаковые чиновники следят за прессой и умело манипулируют ею. 

Хочу отметить, что я говорю в первую очередь о федеральных СМИ. Конечно, изданию уровня «Ленты.ру» (мы на втором-третьем месте по читаемости, аналогичное место занимаем в России по цитируемости в своей группе СМИ) довольно просто получить доступ к крупным чиновникам, но особенность московской медиасферы такова, что при необходимости похожий доступ может получить и сугубо городское СМИ, просто усилий будет затрачено несколько больше. В регионах России, ситуация, конечно, хуже. 

Выходные данные lenta.ru

VТ: Бытует мнение, что казахстанская журналистика республиканского уровня — это российская журналистика областного уровня 20-25-летней давности? Так ли это на самом деле?

- Это неправда. Во-первых российская журналистика крайне обширна и говорить о российской журналистике как о едином явлении довольно сложно. То, что видится из Казахстана — это десяток федеральных СМИ с огромной аудиторией и невообразимыми возможностями — и это вовсе не вся российская журналистика. Для сравнения возьмите какую-нибудь из подмосковных районных газет и оцените различия в слоге и уровне.  

Кроме того, казахстанская журналистика не имеет запроса на широкую сферу освещения. Для примера можно взять запрос аудитории на оценку событий в соседних государствах Средней Азии. Его просто нет. В России ситуация немного иная. Сама Россия, как страна, просто немного больше, глобальнее, и гораздо интенсивнее влияет на мировую повестку — отсюда и ощущение, что журналистика в Казахстане слабее. Но сама по себе журналистика и казахстанские традиции формирования журналистских коллективов ненамного слабее, чем в среднем по России. Я уже упоминал большую казахстанскую диаспору журналистов, работающих в Москве — причем немалая часть выходцев из республики сейчас работает на вполне себе топовых должностях в московских СМИ: на ВГТРК, в РИА, ряде крупных интернет-проектов. Разве это признак отсталости?  

Обидно другое — в Казахстане в последние годы так и не сформировалось значимых школ журналистики. Раньше  старшее поколение растило себе смену: таких коллективов, работавших в сфере реальной журналистики, я в свое время знал как минимум, два. Только на ТВ со студентами активно работал Коммерческий телевизионный канал времен Вадима Борейко и Исаака Дворкина и НТК Шахновича и Бациева. Под их руководством и кураторством выросла целая плеяда журналистов, часть из которых работает на московских проектах. Сейчас я таких школ-студий не знаю. Но я допускаю, что я уже просто не вовлечен в казахстанский рынок. 

VТ: У кого — у российских или казахстанских журналистов — больше шансов получить мировое признание? Пулитцеровскую  премию, к примеру?

- Довольно странный вопрос. Тут многое зависит от удачи, как мне кажется. 

Резонанс, конечно, больше от статей в России — просто с поправкой на гораздо большую аудиторию и инструменты влияния. В остальном шансы равны, поскольку Пулитцер — это все-таки англоязычная премия. 

В 2013 году Михаил Пак стал лауреатом премии "Жур.F.A.Q." в номинации "Лучший редактор"

VТ: Какие, на ваш взгляд, проблемы присущи казахстанской журналистике?

- Если абстрагироваться от стандартного набора проблем, присущих вообще всей постсоветской журналистике (включая московскую), связанного с общим падением образовательного уровня, то я бы назвал некоторую провинциальность: казахстанская журналистика очень сильно направлена на саму себя, исключительно на внутреннюю кухню. Статей об Эстонии или африканских государствах в казахстанских СМИ почти не увидишь, да и писать об этом нет никакого смысла, поскольку аудитория не формирует подобных запросов. К этому можно добавить очень сильную зарегулированность — это прямое следствие влияния госзаказа. Это выгодно чиновникам, но совершенно не выгодно журналистам. Но аудитории, чтобы сформировать более или менее внятный рынок с независимыми игроками, в стране пока нет. Сформируется ли она? Вопрос открытый. 

VТ: Как вы оцениваете новые тренды казахстанской журналистики делать новости по сообщениям в социальных сетях и по заметкам блогеров? Это веяние моды, некий кич или же деградация профессии в целом?

- Тренд этот новым назвать сложно. Собственно, вопрос вы задаете в несколько негативной коннотации, я бы его так не ставил. Расширение каналов коммуникации, инструментов чтения аудитории — это довольно неплохая штука. Это в Казахстане такие новации воспринимаются, как местечковое нежелание работать с традиционными коммуникационными центрами. Но социальные сети и агрегаторы наподобие Google News или Яндекс.Новостей уже десяток лет правят бал в сфере медиа. 

Как это обычно бывает, вместе с негативными моментами от социальных сетей есть масса пользы  — например, появилась возможность проверять данные по военным действиям на Донбассе. Довольно часто информация вообще появляется только в социальных сетях — например, недавно водителя директора театра Ленком уличили в нарушении ПДД в центре Москвы. Соответствующий видеоролик выложил даже не блогер, а просто неравнодушный гражданин. 

Расширение инструментов коммуникации — это прекрасная штука, в Москве сейчас, например, мода на каналы в Telegram. И очень часто информация выходит в этих каналах гораздо раньше, чем в социальных сетях и традиционных медиа. Так что это не деградация, это то, что финансисты называют экономической ситуацией нового типа. Этот процесс надо не игнорировать, а внимательно изучать. 

Это очень интересно: например, выяснилось, что в российской глубинке, в деревнях, основным каналом получения информации неожиданно стал не только телевизор, но и «Одноклассники», и Watsapp. И я почти уверен, что этот канал распространения информации будет использован на региональных выборах в сентябре. Взгляните, как в США на выборах использовали влияние социальных сетей. Об этом много говорят, пусть даже немного переоценивают само явление. Но отрицать в целом вклад социальных сетей в победу Трампа невозможно. А значит, пора менять подходы. 

Информационная сфера, и журналистика в частности, вообще переживают период глобальной трансформации — еще недавно Twitter был важным каналом коммуникации, потом Facebook, теперь все сдвигается в сторону мессенджеров. А все это очень сильно меняет подходы к контенту.

Использование материалов "Будь в Теме" допускается исключительно при наличии активной гиперссылки.

Никто не решился оставить свой комментарий.
Будь-те первым, поделитесь мнением с остальными.

avatar