Чикаго Трибьюн: "Казахстан ждет рост радикального экстремизма" - Социум - Патогенез - Угол зрения - Будь V теме
Меню
Назад » » »

Чикаго Трибьюн: "Казахстан ждет рост радикального экстремизма"

Спустя год после терактов в Актобе (5 июня 2016 года) и в Алматы (18 июля 2016 года) популярная газета американского Среднего Запада Chicago Tribune опубликовала статью Рейда Стэндиша (Reid Standish) под заголовком "Our future will be violent extremism", посвященную проблеме роста религиозного экстремизма в Центральной Азии и, в частности, в Казахстане. Редакция портала "Будь в Теме" предлагает своим читателям ознакомиться с переводом данной публикации.

***

Актобе, Казахстан. Тихим воскресным утром 5 июня 2016 27-летний Дмитрий Танатаров возглавил группу из 25 молодых людей для того, чтобы совершить самую большую террористическую атаку за всю историю страны.

Группа, возраст членов которой составлял от 17 до 28 лет, двинулась быстро вниз по пыльной улице в центре Актобе - небольшом нефтяном городке, находящемся на Северо-Западе Казахстана. Они завладели оружием в двух оружейных магазинах для того, чтобы совершить серию терактов в городе. Вооружившись, молодые люди угнали автобус атаковали близлежащую военную базу Национальной гвардии республики, затем участвовали в многочисленных перестрелках с полицией, напали на полицейский контрольно-пропускной пункт и ушли в подполье.

Теракт в Актобе

К 11 июня - спустя шесть дней после теракта - оставшиеся в живых террористы были арестованы или убиты в перестрелках со службами нацбезопасности. Вспышка терроризма унесла 25 жизней - включая жизни 18 террористов - и встряхнула эту центральноазиатскую страну до самого основания.

По словам чиновников, Танатаров (умер от травм, полученных во время перестрелки) и несколько других нападавших приблизительно за год до этого теракта пытались выехать в Сирию. Однако у них не получилось совершить задуманное. Смирившись с тем, что они останутся в Казахстане, мужчины решили сформировать свою подпольную ячейку и напасть на представителей правоохранительных органов.

Разграбленный оружейный магазин в Актобе

Спустя месяц, 18 июля, страну потрясло другое нападение, совершенное Русланом Кулекбаевым — бандитом, который по сведениям полиции, стал радикальным экстремистом во время отбывания тюремного наказания. Кулекбаев открыл огонь по полицейскому участку в Алматы — самом большом городе и финансовом центре республики. Он убил восемь полицейских и двух гражданских, прежде, чем удалось его арестовать.

Руслан Кулекбаев

Оба эти нападения не были связаны с экстремистскими организациями за границей. Не были они связаны и между собой. Однако, по словам чиновников, и тех и других на теракты вдохновили видео ролики экстремистского содержания, полученные от идеологов Исламского государства (организация, запрещенная на территории Казахстана - VT).

Для казахстанского правительства эти теракты стали знаком того, что экстремизм крепко пустил корни в стране и растет. В Казахстане проживает 18 миллионов человек. При этом 70% населения — мусульмане, которых не затронул экстремизм, в отличие от соседних стран.

Светское правительство страны и автократический президент Нурсултан Назарбаев сделали Казахстан островком стабильности в неблагополучном регионе. Они активно использовали эту репутацию для получения инвестиций и доверия на мировой арене. Однако нападение в Актюбинске - крупнейшем центре нефтедобывающей промышленности республики, расположенном в приблизительно 60 милях от российской границы - выявило трещины в том фасаде.

Теперь, больше года спустя, правительство изменило свою стратегию в борьбе с терроризмом - поскольку понимает, что имеет дело с радикальным экстремизмом - в надежде искоренить эту проблему до того, как она получит широкое распространение. Но правительство опоздало. Многие эксперты уверены, что меры, которые предпринимаются сейчас, должны были быть реализованы еще несколько лет назад.

Призрак исламского экстремизма навис над Средней Азией после распада СССР в 1991 году. После 70 лет навязанного государством атеизма, регион вновь оказался связан с исламским миром, что стало причиной религиозного возрождения его жителей. Отсутствие преемственности привело к тому, что религиозная грамотность в регионе оказалась на весьма низком уровне. Новые же связи принесли более экстремистские интерпретации веры из-за рубежа, такие как салафизм с Ближнего Востока и Северного Кавказа. Несмотря на номинальный конец официального атеизма, странами Средней Азией все еще управляли одни из самых сильных личностей советской эпохи, которые обеспечивали светскость своих стран. Однако из-за отсутствия политических свобод радикальный Ислам стал отдушиной для тех, кто был недоволен политикой авторитарных лидеров региона.

Одно из правительственных зданий в центре Ташкента, разрушенное взрывом во время теракта в 1999 г., Фото © Reuters

За прошедшие с момента развала СССР десятилетия были многочисленные террористические атаки — больше всех пострадал от них Узбекистан. Однако деспотичные службы безопасности региона сумели справиться с большинством экстремистских группировок в Средней Азии: арестовывая и убивая их членов. Те, кому удалось сбежать стали поддерживать Исламское движение Узбекистана (ИДУ — запрещена на территории Казахстана), которое стремилось свергать узбекское правительство. ИДУ пустил корни в Афганистане и, чуть позже, в Пакистане, после чего объединил свои усилия с Талибаном (запрещена на территории Казахстана). Другие среднеазиатские экстремисты последовали их примеру и двинулись на юг, где интегрировались в Аль-Каиду (запрещена на территории Казахстана) — организацию с глобальными амбициями.

Эта эволюция ускорилась после внезапного начала гражданской войны в Сирии в 2011 году, а затем и в 2014 году, когда было объявлено о создании халифата Исламского государства Ирака и Леванта (ИГИЛ — запрещена на территории Казахстана). По данным Soufan Group, около 2000 жителей среднеазиатского региона присоединились к ИГИЛ и другим экстремистским группировкам в Ираке и Сирии. Из них приблизительно 300 человек — выходцы из Казахстана. Именно среднеазиаты фигурировали в нескольких крупных международных терактах, ответственность за которые взяли на себя ИГИЛ и Аль-Каида: нападение на аэропорт Стамбула, наезд грузовика на людей в Стокгольме и взрыв в метро Санкт-Петербурга. Эти события породили страхи, что Исламское государство обратит свое внимание на Среднюю Азию, после того как потерпит поражение в Ираке и Сирии.

Взрыв в метро Санкт-Петербурга. Апрель 2017 г.

Казахстан является наиболее защищенным от этих тенденций. Однако, как показали теракты в Актюбинске и Алматы, страна стоит перед растущей угрозой появления отечественных экстремистов, а не глобальных экстремистских группировок.

После того как в стране произошло несколько терактов, включая инциденты в 2011, 2012 и 2016 г.г., Астана безотлагательно занялась решением проблемы растущего экстремизма. В частности, в стране было создано Министерство по делам религии и гражданского общества, основной целью работы которого является предотвращение экстремизма. Основные инструменты нового министерства — поддержка молодежи, популяризация исламской грамотности и, что называется, "информационная пропаганда" — продвижение правильной интерпретации ислама.

Разработанные властями ответные меры дают основания полагать, что они извлекли неправильные уроки из недавней вспышки экстремизма. Правительство заявило, что участники актюбинского теракта были "последователями радикальных, нетрадиционных религиозных движений", находящиеся под влиянием сил из-за границы. И хотя такое влияние, безусловно, было — не стоит списывать со счетов внутренние факторы.

Однако вместо этого государственная риторика разделила мусульман Казахстана на два лагеря: "традиционных" - последователи более умеренной формы суннизма осуществленный в регионе - и "нетрадиционный", последователи умеренной формы суннитского ислама, практикуемой в регионе; и «нетрадиционных» - тех, кто появился в стране за последние 25 лет. Это разделение привело даже к определению правительством правильной исламской одежды и других религиозных атрибутов.

"Мы видим, что эти люди носят нетипичную для Казахстана одежду, они носят все черное , у них длинные бороды — все это влияние чуждых нам ценностей из-за границы", - сказал вице-министр по делам религии и гражданского общества Казахстана Берик Арын в одном из своих интервью.

Берик Арын

Подобные суждения звучали и из уст самого президента Нурсултана Назарбаева. На встрече с религиозными лидерами страны 19 апреля, президент высмеял консервативную религиозную одежду как "несовместимую" с традициями страны, заявив, что "казахи надевают черную одежду только на похороны" и что потребуется законодательный запрет на такое одеяние. К слову, такой закон уже находится, по слухам, в разработке и может быть принят парламентом уже в этом году. Если подобные меры будут приняты, они станут аналогом спорных законов, принятых в Бельгии и Франции. Следует понимать, что поскольку эти проблемы затрагивают вопросы о роли ислама в молодом национальном самосознании Казахстана, то вряд ли они будут обсуждаться открыто, с учетом имеющихся ограничений в информационном пространстве страны.

Но такой подход может привести к еще большей радикализации общества.

«Очень опасно обращать внимание на внешние проявления чьей-то веры», - говорит исследователь Института мировой экономики и политики (аналитический центр в Астане) Серик Бейсембаев. - «Это внутренние убеждения, которые приводят их к экстремизму».

Серик Бейсембаев, фото sayasat.org

Бейсембаев, который многие годы исследовал исламскую радикализацию в Казахстане и брал интервью у осужденных экстремистов в тюрьмах, считает, что это движение имеет сильные социальные корни и является, прежде всего, порождением бедности, отсутствия перспектив и злости из-за коррупции.

Отчет, опубликованный в этом году Transparency International, подтверждает эти выводы: экстремистские группировки - от Нигерии до Индонезии — рекрутируют прежде всего тех, кто пострадал от коррупции в государстве. Бейсембаев также добавляет, что внимание казахстанского правительства к исламской одежде может стать почвой дальнейшей радикализации мусульман, которые считают, что «светское государство посягает на права верующих».

«Это ставит правительство в самый центр борьбы, происходящей на всем земном шаре между истинно верующими и так называемыми неверными», - резюмирует Бейсембаев.

Помимо запрета на некоторые консервативные формы одежды и продвижения одобренного государством ислама, власти Казахстана наделили спецслужбы широкими полномочиями в борьбе с терроризмом. У казахских служб безопасности полномичия и без этого были немаленькими, но они использовали террористические атаки 2016 года, чтобы пролоббировать ужесточение законов о внутренней миграции. Новые меры требуют, чтобы каждый гражданин регистрировался в специальных учреждениях, если он пребывает больше месяца в другом городе.

Для главы Risk Assessment Group политолога Досыма Сатпаева, политического консультирования, эта реакция является иллюстрацией контрпродуктивного реагирования служб безопасности на борьбу с экстремизмом. Сатпаев, будучи членом парламентской группы (сформированной после нападений) по разработке законодательства, направленного на борьбу с терроризмом и экстремизмом, говорит, что службы безопасности победили: когда речь зашла о том, как реагировать на такие угрозы, они добились еще более широких полномочий. Однако по его мнению, подобный подход будет малоэффективен в борьбе с распространением экстремизма в стране, покуда есть коррупция и недоверие к государственным органам.

Досым Сатпаев

"Против (экстремистских) идеологий, которые очень эффективно вербуют людей, нам нужно иметь сильных идеологов от правительства, чтобы бороться с этим», - сказал Сатпаев. «Но у правительства таких нет».

Сатпаев утверждает, что государственные органы закрыли глаза на проблемы распространения исламского экстремизма в Казахстане. В то время как соседние страны боролись с этерроризмом, Астана оставалась уверенной, что ее умеренное население и более высокий уровень жизни будут надежным щитом от подобных проблем. Сатпаев вспоминает, что во время встреч с чиновниками в конце 1990-х годов, их даже обвинили в истерике за то, что они подняли тревогу в отношении исламского экстремизма в стране.

«Они говорили мне: «Мы не Узбекистан. Мы - остров стабильности », - сказал Сатпаев.

Нападения на Актюбинск и Алматы, кажется, наконец изменили это восприятие, но момент, возможно, был упущен.

«Уже слишком поздно, - сказал Сатпаев. «Это уже распространено, и это не уходит».

Танатаров, которого чиновники считают зачинщиком нападения на Актюбинск, рос в бедности в том самом городе. Осиротевший в юном возрасте и воспитанный бабушкой и старшим братом, Танатаров постоянно дрался в школе и был изгоем. По словам его друга детства, Танатаров пил и курил, любил бодибилдинг и хотел быть военным офицером, но его нехватка средств и трудное воспитание были его бичом. После военной службы в 2008 году, ему было отказано в карьерном росте и он, лишившись работы, изо всех сил пытался свести концы с концами, порой ему приходилось даже спать в своей машине. Примерно через год Танатаров перешел в ислам. Затем он работал на стройке в Актобе. В течение следующих нескольких лет он перестал пить и постепенно перестал общаться со своими друзьями.

Много неясного остается в том, как именно Танатаров пришел к решению организовать нападение в июне 2016 года. Но официальные лица Казахстана заявили, что он присоединился к группе салафитов и решил организовать свою подпольную ячейку. Балгабек Мирзаев, теолог, который работает в правительстве Казахстана и который разговаривал с выжившими террористами из Актобе после их ареста, рассказал, что основная группа мужчин знала друг друга недолгое время до нападения и слушала лекции вместе с ультраконсервативных священнослужителей с Кавказа и смотрела видеоролики Абу Бакра аль-Багдади, лидера исламского государства. Согласно официальному обвинению, Танатаров пригласил 44 человека в квартиру накануне нападения под предлогом празднования рождения ребенка, но воспользовался случаем, чтобы завербовать новых членов в свою ячейку. Танатаров и небольшая группа посмотрели видео идеологов исламского государства, а затем обратился к своим членам с призывом напасть на сотруднкиов правоохранительных органов Казахстана. Двадцать два человека ушли, не желая участвовать, а остальные совершили атаку на следующее утро.


Дмитрий Танатаров

И хотя некоторые моменты в официальной трактовке властей Казахстана вызывают вопросы, очевидно, что многие другие нападавшие очень похожи на Танатарова: жизнь в нищете, работа в серой экономике, а также некоторое время отбывания наказания в тюрьме.

Айман Умарова, адвокат из Алматы, которая работала над некоторыми из наиболее громких дел экстремизма в Казахстане, говорит, что подобные портреты бедной и недовольной молодежи являются типичными для тех, кто был осужден за экстремизм. Она критично относится к подходам правительства в борьбе с экстремизмом. По ее словам, этот подход малоориентирован на профилактику и может быть использован для борьбы с активистами.

«Исламский экстремизм и терроризм - это серьезные проблемы, с которыми правительство должно бороться», - говорит Умарова, - Но моя задача - убедиться, что правительство не обманывает, делая это».

И пока правительство сосредоточено на аресте потенциальных террористов и их ликвидации, вместо того, чтобы пытаться предотвратить рост нового поколения доморощенных экстремистов, Умарову беспокоит будущее Казахстана.

«Все говорит о том, что эта проблема будет только расти», - говорит она. - В будущем нас ждет рост радикального экстремизма».

Рейд Стэндиш

02.08.2017

Источник: Перейти

Никто не решился оставить свой комментарий.
Будь-те первым, поделитесь мнением с остальными.

avatar